• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
10:17 

Кхм-кхм! Официальное объявление:)

Меня зачислили в университет. Теперь уже точно,официально,а я все еще сомневаюсь. Как-то не верится. Пальцы это печатают,а мозг орёт:"Ты чего!!! Не сглазь!!!":D

Теперь только бы не вылететь после первой недели занятий. А то,знаете:"Я буду переводчиком,я буду преводчиком",а сама еще даже не училась...;)

Хочу выразить горячую благодарность моим добрым друзьям - Феликсу и Ольге за моральную поддержку во время сдачи экзаменов. Чтобы я без вас делала,мои дорогие?! Спасибо вам!

20:25 

Одиночество (Иосиф Бродский)

Когда теряет равновесие
твое сознание усталое,
когда ступени этой лестницы
уходят из под ног, как палуба,
когда плюет на человечество
твое ночное одиночество, -

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия,
произведения искусства,
и – кстати – самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими ее могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими ее дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими, пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклоняться данности
с убогими ее мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице

18:44 

Вениамин Айзенштадт

Между нами стена та,что Богом зовется,
Я и сам замурован в ее кирпичи,
И печальный мой голос в ночи раздается,
Пока спят безмятежно мои палачи.

Я и сам замурован в темничное чрево,
Столько лет и столетий дыша - не дыша...
Но свершится мгновенье Господнего гнева,
И в темнице проклятой очнется душа.

10:36 

Маленькие актрисы

Я знаю этих маленьких актрис,
Настойчивых, лукавых и упорных,
Фальшивых в жизни, ласковых в уборных
Где каждый вечер чей-то бенефис.

Они грустят, влюблённые напрасно
В самих себя — Офелий и Джульетт.
Они давно и глубоко несчастны,
В такой взаимности, увы, успеха нет.

А рядом жизнь. Они не замечают,
Что где-то есть и солнце, и любовь,
Они в чужом успехе умирают
И, умирая, воскресают вновь.

От ревности, от этой жгучей боли
Они стареют раз и навсегда
И по ночам оплакивают роли,
Которых не играли никогда.

Я узнаю их по заметной дрожи
Горячих рук, по блеску жадных глаз,
Их разговор напоминает тоже
Каких-то пьес знакомый пересказ.

Трагически бесплодны их усилия,
Но, твёрдо веря, что дождутся дня,
Как бабочки, они сжигают крылья
На холоде бенгальского огня.

И, вынося привычные подносы,
Глубоко затаив тоску и гнев,
Они уже не задают вопросов
И только в горничных играют королев.

Александр Вертинский

20:00 

Дым без огня (Александр Вертинский)

Дым без огня

Вот зима. На деревьях цветут снеговые улыбки.
Я не верю, что в эту страну забредет Рождество.
По утрам мой комичный маэстро так печально играет на скрипке
И в снегах голубых за окном мне поет Божество!

Мне когда-то хотелось иметь золотого ребенка,
А теперь я мечтаю уйти в монастырь, постареть
И молиться у старых притворов печально и тонко
Или, может, совсем не молиться, а эти же песенки петь!

Все бывает не так, как мечтаешь под лунные звуки.
Всем понятно, что я никуда не уйду, что сейчас у меня
Есть обиды, долги, есть собака, любовница, муки
И что все это — так... пустяки... просто дым без огня!

1916
Крым, Ялта

18:27 

Он же.

Так поет она, бедная жница,
Словно жизнь ее вправду легка,
И в беспечную песню рядится
Безымянная вдовья тоска.

Голос реет, как птица в зените;
Воздух чист, как воскресный наряд;
И, вплетаясь, лукавые нити
Домотканую песню пестрят.

И щемит ее голос, и греет,
А она все поет и поет,
Словно жизнь без нее не сумеет
Обрести этот песенный взлет.

Столько свежести в ритме упругом
И припев так затейливо спет,
Что дохнуло любовью и югом
И печаль улыбнулась в ответ.

Пой, о, пой же бездумно и мудро!
И в холодную грудь мою влей
Теплый голос, волнуемый смутно,
Беспричинную песню полей!

Всколыхни мое сердце тоскою
По душевной твоей тишине,
Где колышутся крылья покоя,
Отголосок рождая во мне!

Если б мог я, чужой, не от мира,
Стать тобой, горемыка жнея,
Чтобы душу мою вразумила
Неразумная радость твоя!

Знанье тяжко, а жизнь тороплива.
Певчий вздох в вышине голубой!
Обрати меня в отзвук мотива
И возьми, отлетая, с собой!

11:42 

Фернандо Пессоа

АБСУРДНЫЙ ЧАС


Молчанье твое - каравелла под парусом белым...
Улыбка твоя - словно вымпел в руках ветерка...
Молчанье твое почитает насущнейшим делом,
Чтоб я на ходули взобрался у края райка...

Я сердце мое уподоблю разбитой амфоре...
Молчанье твое сберегает тончайшую грань...
Но мысль о тебе - словно тело, которое море
Выносит на берег... Искусство, бесплотная ткань..

Распахнуты двери, и ветер приходит с разбоем
И мысль похищает про дым, про салонный досуг..
Душа моя - просто пещера, больная прибоем...
Я вижу тебя, и привал, и гимнастов вокруг...

Как дождь, тускловатое золото... Нет, не снаружи.
Во мне: ибо я - это час и чудес, и беды...
Я вижу вдову, что вовеки не плачет о муже...
На внутреннем небе моем - ни единой звезды...


Сейчас небеса - будто мысль, что корабль
не причалит...
И дождь моросит... Продолжается Час в тишине...
Ни койки в каюте!.. О, как бесконечно печалит
Твой взгляд отчужденный,- ни мысли в нем нет
обо мне...

Продляется Час и становится яшмою черной
Томления - мрамором, зыбким, как выдох и вдох...
О нет, не веселье, не боль - это праздник позорный,
И миг доброты для меня не хорош и не плох...

Вот фасции ликторов вижу у края дороги...
Знамена победы не взяты в крестовый поход...
Ин-фолио - стали стеной баррикады в итоге...
Трава на железных дорогах коварно растет...

Ах, время состарилось!.. Нет на воде ни фрегата!
Обрывки снастей и куски парусины одни
Вдоль берега шепчутся... Где-то на Юге, когда-то,
Нам сны примерещились,- о, как печальны они...

Дворец обветшал... О, как больно - в саду замолчали
Фонтаны... Как скорбно увидеть с осенней тоской
Прибежище вечной, ни с чем не сравнимой печали...
Пейзаж обернулся запиской с прекрасной строкой...

Да, все жирандоли безумство разбило в юдоли,
Клочками конвертов испачкана гладь озерца...
Душа моя - свет, что не вспыхнет
ни в чьей жирандоли...
О ветер скорбей, иль тебе не бывает конца?

Зачем я хвораю?.. Доверясь олуненным пущам,
Спят нимфы нагие... Заря догорела дотла...
Молчанье твое - это мысль о крушенье грядущем,
И ложному Фебу твоя вознесется хвала...

Павлин оперенья глазастого в прошлом не прячет.
О грустные тени!.. Мерещатся в недрах аллей
Следы одеяний наставниц, быть может, и плачет
Услышавший эхо шагов меж пустых тополей...

Закаты в душе растопились подобием воска...
Босыми ногами - по травам ушедших годов...
Мечта о покое лишилась последнего лоска,
И память о ней - это гавань ушедших судов...

Все весла взлетели... По золоту зрелой пшеницы
Промчалась печаль отчужденья от моря... Гляди:
Пред троном моим отреченным - личин вереницы...
Как лампа, душа угасает и стынет в груди...

Молчанье твое - только взлет силуэтов неполных!..
Принцессы почуяли разом, что грудь стеснена...
Взглянуть на бойницы в стене цитадели - подсолнух
Виднеется, напоминая о странностях сна...

В неволе зачатые львы!.. Размышлять ли о Часе?..
Звонят с колоколен в Соседней Долине?.. Навряд...
Вот колледж пылает, а мальчики заперты в классе...
Что ж Север доселе не Юг? Отверзание врат?..

Но грежу... Пытаюсь проснуться... Все резче и резче...
Молчанье твое - не моя ль слепота?.. Я в бреду?..
На свете бывают и кобры, и рдяные вещи...
Я мыслю, и ужас на вкус опознаю, найду...

Отвергнуть тебя? Дожидаться ли верного знака?
Молчанье твое - это веер, ласкающий глаз...
Да, веер, да, веер закрытый, прелестный, однако
Откроешь его ненароком - сломается Час...

Скрещенные руки уже коченеют заране...
Как много цветов, как неждан их бегучий багрец...
Любовь моя - просто коллекция тайных молчаний,
И сны мои - лестница: вместо начала - конец...

Вот в дверь постучались... И воздух улыбкою сводит...
На саваны девственниц птицами скалится мрак-
Досада - как статуя женщины, что не приходит,
И если бы астры запахли, то именно так...

Как можно скорее сломить осторожность понтонов,
Пейзажи одеть отчужденьем незнаемой мглы,
Спрямить горизонты, при этом пространства не тронув,
И плакать о жизни, подобной визжанью пилы...

Как мало влюбленных в пейзажи людского рассудка!..
Умрешь, как ни сетуй,- а жизнь-то войдет в колею...
Молчанье твое - не туман: да не станет мне жутко,
Низвергнутый ангел,- вступаю в улыбку твою...

Столь нежная ночь приготовила небо как ложе...
Окончился дождь и улыбкою воздух облек...
Столь мысли о мыслях твоих на улыбку похожи,
А знанье улыбки твоей - это вялый цветок...

Два лика в витраже, о, если б возникнуть посмели!..
Двуцветное знамя - однако победа одна!..
Безглавая статуя в пыльном углу близ купели,
"Победа!" - на стяге поверженном надпись видна...

Что мучит меня?.. Для чего ты в рассудок мой целишь
Отравою опия,- опыт подобный не нов...
Не знаю... Ведь я же безумец, что страшен себе лишь...
Меня полюбили в стране за пределами снов...

22:57 

Сохрани мою тень (Иосиф Бродский)

Сохрани мою тень.
Не могу объяснить, извини -
Это нужно теперь,
Сохрани мою тень, сохрани.

За моею спиной.
Умолкает в кустах беготня,
Мне пора уходить.
Что останется после меня?

Сохрани мою тень,
Эту надпись не нужно стирать.
Всё равно я сюда
Никогда не приду умирать.

Всё равно ты меня
Никогда не попросишь: Вернись!
Если кто-то прижмётся к тебе,
Дорогая стена, улыбнись!

Сохрани мою тень,
Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша,
Мне так нужно побыть одному.

За моею спиной
Умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить,
Что останется после меня?

До свиданья, стена.
Я ушёл. Пусть приснятся кусты
Средь уснувших больниц,
Освещённых луной. Как и ты,

Постараюсь навек
Сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня,
Нужно что-то иметь позади.

Сохрани мою тень,
Эту надпись не нужно стирать.
Всё равно я сюда
Никогда не приду умирать.

Всё равно ты меня
Никогда не попросишь: Вернись!
Если кто-то прижмётся к тебе,
Дорогая стена, улыбнись!

22:35 

Бездыханная легкость моя... (Иосиф Бродский)

Бездыханная легкость моя, непомерная тяжесть
Переполнено сердце, и рубаха от соли пестра,
Завязало нас гордым узлом, да никто не развяжет
Разрубить - я уверен, руке не поднять топора

Что за радость такая - в ладонь пеленать свои стоны,
В этом есть чудо-прелесть - пускать по ветрам волоса.
На трамвайном углу мы читали людские законы,
И невольно смеялись над ними на все голоса

Наше братство без клятв, а в родство не загонишь и силой.,
Под похмельное утро все спят, не сойти бы с ума
Но к войне или миру, а строй пахнет братской могилой
Одному долгий путь, тяжкий посох, пустая сума

Кто прибил наши стрелы гвоздями к немым циферблатам?..
Пожелтеют страницы по всем золотым городам,
Я несу это бремя в себе оловянным солдатом,
Без приказа - ни шагу назад, а вперед - никогда!

Всем сестрам по серьгам, не отмоются сироты-братья
Лишь мелькнет где-то свежий порез предрассветной улыбки
Да зима заколдует мой город взмахом белого платья
И по всем телеграфным столбам струны блудницы-скрипки

Не гони меня - дай отстоять до конца эту службу
Но под серпом все травы сочны - где там думать о судьбах?
Я спою, и швырну вам на стол ворох шелковых кружев
В переплетьи которых хохочет шаманский мой бубен

Если во мне осталась хоть капля того
Если во мне осталась хоть капля того
За что меня можно терпеть
За что меня можно любить..

20:21 

ЭЛЕГИЯ

Окутана дымкой тревожных желаний,
идешь, омываясь вечерней прохладой.
Как вянущий нард эти сумерки плоти,
увенчанной таинством женского взгляда.

Несешь на губах чистоты неиспитой
печаль; в золотой дионисовой чаше
бесплодного лона несешь паучка,
который заткал твой огонь неугасший
в цветущие ткани; ничей еще рот
на них раскаленные розы не выжег.

Несешь осторожно в точеных ладонях
моточек несбывшихся снов и в притихших
глазах горький голод по детскому зову.
И там, во владеньях мечты запредельной,
виденья уюта и скрип колыбели,
вплетенный в напев голубой колыбельной.

Лишь тронь твое тело любовь, как Церера,
ты в мир снизошла б со снопами пшеницы;
из этой груди, как у девы Марии,
могли бы два млечных истока пробиться.

Нетронутый лотос, ничьи поцелуи
во мгле этих пламенных бедер не канут,
и темные волосы перебирать,
как струны, ничьи уже пальцы не станут.

О таинство женственности, словно поле,
ты ветер поишь ароматом нектара,
Венера, покрытая шалью манильской,
вкусившая терпкость вина и гитары.

О смуглый мой лебедь, в чьем озере дремлют
кувшинки саэт, и закаты, и звезды,
и рыжая пена гвоздик под крылами
поит ароматом осенние гнезда.

Никто не вдохнет в тебя жизнь, андалузка,
тебя от креста не захочет избавить.
Твои поцелуи - в ночи безрассветной
среди виноградников спящая заводь.

Но тени растут у тебя под глазами,
и в смоли волос пробивается пепел,
и грудь расплывается, благоухая,
и никнет спины твоей великолепье.

Горишь ты бесплодным огнем материнства,
скорбящая дева, печали пучина,
высокие звезды ночные, как гвозди,
все вогнаны в сердце твое до единой.

Ты - плоть Андалузии, зеркало края,
где женщины страстные муки проносят,
легко веерами играя.
И прячут под пестрой расцветкой нарядов,
под сжатой у самого горла мантильей
следы полосующих взглядов.

Проходишь туманами Осени, дева,
как Клара, Инее или нежная Бланка;
тебе же, увитой лозой виноградной,
под звуки тимпана плясать бы вакханкой.

Глаза твои, словно угрюмая повесть
о прожитой жизни, нескладной и блеклой.
Одна среди бедной своей обстановки
глядишь на прохожих сквозь мутные стекла.
Ты слышишь, как дождь ударяет о плиты
убогонькой улочки провинциальной,
как колокол где-то звонит одиноко,
далекий-далекий, печальный-печальный.

Напрасно ты слушаешь плачущий ветер -
никто не встревожит твой слух серенадой.
В глазах, еще полных привычного зова,
все больше унынья, все больше надсада;
но девичье сердце в груди изнуренной
все вспыхнуть способно с единого взгляда.

В могилу сойдет твое тело,
и ветер умчит твое имя.
Заря из земли этой темной
взойдет над костями твоими.
Взойдут из грудей твоих белых две розы,
из глаз - две гвоздики, рассвета багряней,
а скорбь твоя в небе звездой возгорится,
сияньем сестер затмевая и раня.

20:19 

И снова Гарсиа Лорка...

ЕСЛИ Б МОГ ПО ЛУНЕ ГАДАТЬ Я

Я твое повторяю имя
по ночам во тьме молчаливой,
когда собираются звезды
к лунному водопою
и смутные листья дремлют,
свесившись над тропою.
И кажусь я себе в эту пору
пустотою из звуков и боли,
обезумевшими часами,
что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя
этой ночью во тьме молчаливой,
и звучит оно так отдаленно,
как еще никогда не звучало.
Это имя дальше, чем звезды,
и печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,
как любить я умел когда-то?
Разве сердце мое виновато?
И какою любовь моя станет,
когда белый туман растает?
Будет тихой и светлой?
Не знаю.
Если б мог по луне гадать я,
как ромашку, ее обрывая!

20:18 

Он же

ДОЖДЬ

Есть в дожде откровенье - потаенная нежность.
И старинная сладость примиренной дремоты,
пробуждается с ним безыскусная песня,
и трепещет душа усыпленной природы.

Это землю лобзают поцелуем лазурным,
первобытное снова оживает поверье.
Сочетаются Небо и Земля, как впервые,
и великая кротость разлита в предвечерье.

Дождь - заря для плодов. Он приносит цветы нам,
овевает священным дуновением моря,
вызывает внезапно бытие на погостах,
а в душе сожаленье о немыслимых зорях,

роковое томленье по загубленной жизни,
неотступную думу: "Все напрасно, все поздно!"
Или призрак тревожный невозможного утра
и страдание плоти, где таится угроза.

В этом сером звучанье пробуждается нежность,
небо нашего сердца просияет глубоко,
но надежды невольно обращаются в скорби,
созерцая погибель этих капель на стеклах.

Эти капли - глаза бесконечности - смотрят
в бесконечность родную, в материнское око.

И за каплею капля на стекле замутненном,
трепеща, остается, как алмазная рана.
Но, поэты воды, эти капли провидят
то, что толпы потоков не узнают в туманах.

О мой дождь молчаливый, без ветров, без ненастья,
дождь спокойный и кроткий, колокольчик убогий,
дождь хороший и мирный, только ты - настоящий,
ты с любовью и скорбью окропляешь дороги!

О мой дождь францисканский, ты хранишь в своих каплях
души светлых ручьев, незаметные росы.
Нисходя на равнины, ты медлительным звоном
открываешь в груди сокровенные розы.

Тишине ты лепечешь первобытную песню
и листве повторяешь золотое преданье,
а пустынное сердце постигает их горько
в безысходной и черной пентаграмме страданья.

В сердце те же печали, что в дожде просветленном,
примиренная скорбь о несбыточном часе.
Для меня в небесах возникает созвездье,
но мешает мне сердце созерцать это счастье.

О мой дождь молчаливый, ты любимец растений,
ты на клавишах звучных - утешение в боли,
и душе человека ты даришь тот же отзвук,
ту же мглу, что душе усыпленного поля!

20:16 

Федерико Гарсиа Лорка

ПОТЕМКИ МОЕЙ ДУШИ

Потемки моей души
отступают перед зарею азбук,
перед туманом книг
и сказанных слов.

Потемки моей души!

Я пришел к черте, за которой
прекращается ностальгия,
за которой слезы становятся
белоснежными, как алебастр.

(Потемки моей души!)

Завершается
пряжа скорби,
но остаются разум и сущность
отходящего полудня губ моих,
отходящего полудня
взоров.

Непонятная путаница
закоптившихся звезд
расставляет сети моим
почти увядшим иллюзиям.

Потемки моей души!

Галлюцинации
искажают зрение мне,
и даже слово "любовь"
потеряло смысл.

Соловей мой,
соловей!
Ты еще поешь?

14:58 

Стихотворение Хуана Рамона Хименеса

Из-за нежности я погубил свою жизнь.
А. Рембо (фр.)

Черный ветер. А в черном ветре
ледяная луна бела.
В эту ночь Всех Святых повсюду
причитают колокола.

Со свинцового неба в духе
романтизма минувших лет
на сухие стволы часовен
темно-синий струится свет.

И гирлянды цветов, и свечи...
Как рыдают колокола!
...Черный ветер, а в черном ветре
ледяная луна бела.

Я бреду по дороге - мертвый,
в сонном свете, но наяву;
и мечтаю, мертвец, о жизни,
безнадежно немой, зову
тех, кто сделал меня безгласным...

Пусть искусаны до крови
мои губы, но снова красной
стала кровь моя от любви.

Сердце требует возрожденья,
тело - сильных и нежных рук,
улыбнуться мечтают губы
и, прорвавши порочный круг,
искупить проливные слезы
всех изведанных мною мук.

Только разве отпустит сердце
глубочайшая из могил?
Завтра год, а быть может - больше,
как его я похоронил.

Холодок сентиментализма.
Черный ветер. Луна - бела.
В эту ночь Всех Святых повсюду
причитают колокола.

14:56 

Солнце

На земле все идет по заветному кругу,
Солнце светит однаково всем:
Как врагу моему,так и другу,
Был бы мир без него слеп и нем.

Солнце светит богатым и бедным,
Тем,кто болен и тем,кто здоров.
Так легко оно может стать бледным,
Растворяясь в дыму костров.

Солнце светит слепым и зрячим,
Тем,кто любит и кто ненавидит,
Проникает лучом горячим
В сердце тех,кто его не видит.

Солнце светит узникам и свободным
Тем,кто смеется и кто горько плачет.
Без него мир бы стал холодным
И жизнь потекла бы иначе.

Если солнце делить меж собою не будем,
Если будет беречь его каждый из нас,
То достанется это сокровище людям:
Будет жить оно вечно в глубине наших глаз!

20:55 

Сегодня перечитывала лермонтовского "Демона". Впервые мне эту поэму прочла мама,тогда мне было лет восемь. Сейчас,по прошествии лет,я поняла:Тамаре НЕЛЬЗЯ было идти в монастырь! Ну не приносят Богу в дар разбитое сердце! Монастырь - это ведь не могила,где можно похоронить себя заживо...

16:20 

Пишет Louise de la Valliere:



Автор: Алена
ССЫЛКА: ТЫК

Действующие лица - извольте умилиться! -

Звонарь Квазимодо - подобного урода еще не создавала матушка-природа. Рази ж он виноват, что хром и горбат, ведь у парня ж душа - не душа, а клад!
Феб Шатопер, капитан стрелков - злая сатира на всех мужиков. Естественно, военный, красивый, здоровенный, при шпаге и мундире, да жаль, не при отдельной квартире.
Эсмеральда, цыганка, гитана, зингара - все в лучших традициях восточного базара. Поет, пляшет, спицами вяжет, крестом вышивает - везде успевает. А наружность у ей - не сыскать красивей!
Флер-де-Лис, капитанова невеста - девица совсем из другого теста, благородного происхожденья и примерного поведенья, словом, как в песне - не девочка, а виденье.
Эсмеральдин сожитель, Гренгуар-трубадур - зарифмует в два счета "тужур" и "лямур". При этом, что любопытно, обожает парнокопытных.
Священник Фролло Клод - кто его разберет, одни говорят, моральный урод, другие - напротив, тонкая натура, куда, мол, глядела Эсмеральда-дура. А куда Эсмеральда глядела - разберемся по ходу дела.

читать дальше

URL записи

URL записи

URL записи

URL записи

18:19 

Борис Пастернак

ГЕФСИМАНСКИЙ САД

Мерцаньем звезд далеких безразлично
Был поворот дороги озарен.
Дорога шла вокруг горы Масличной,
Внизу под нею протекал Кедрон.

Лужайка обрывалась с половины.
За нею начинался Млечный путь.
Седые серебристые маслины
Пытались вдаль по воздуху шагнуть.

В конце был чей-то сад, надел земельный.
Учеников оставив за стеной,
Он им сказал: "Душа скорбит смертельно,
Побудьте здесь и бодрствуйте со мной".

Он отказался без противоборства,
Как от вещей, полученных взаймы,
От всемогущества и чудотворства,
И был теперь, как смертные, как мы.

Ночная даль теперь казалась краем
Уничтоженья и небытия.
Простор вселенной был необитаем,
И только сад был местом для житья.

И, глядя в эти черные провалы,
Пустые, без начала и конца,
Чтоб эта чаша смерти миновала,
В поту кровавом Он молил Отца.

Смягчив молитвой смертную истому,
Он вышел за ограду. На земле
Ученики, осиленные дремой,
Валялись в придорожном ковыле.

Он разбудил их: "Вас Господь сподобил
Жить в дни мои, вы ж разлеглись, как пласт.
Час Сына Человеческого пробил.
Он в руки грешников себя предаст".

И лишь сказал, неведомо откуда
Толпа рабов и скопище бродяг,
Огни, мечи и впереди -- Иуда
С предательским лобзаньем на устах.

Петр дал мечом отпор головорезам
И ухо одному из них отсек.
Но слышит: "Спор нельзя решать железом,
Вложи свой меч на место, человек.

Неужто тьмы крылатых легионов
Отец не снарядил бы мне сюда?
И, волоска тогда на мне не тронув,
Враги рассеялись бы без следа.

Но книга жизни подошла к странице,
Которая дороже всех святынь.
Сейчас должно написанное сбыться,
Пускай же сбудется оно. Аминь.

Ты видишь, ход веков подобен притче
И может загореться на ходу.
Во имя страшного ее величья
Я в добровольных муках в гроб сойду.

Я в гроб сойду и в третий день восстану,
И, как сплавляют по реке плоты,
Ко мне на суд, как баржи каравана,
Столетья поплывут из темноты".

10:18 

11 мая у моей обожаемой писательницы Этель Лилиан Войнич был день рождения. А я,свинья этакая,ничего по этому поводу сюда не написала! Ужас! Стыдно! Стыдно еще и потому,что именно в этот день шесть лет назад состоялось мое знакомство с Феличе Риваресом...

@темы: "Овод", Войнич

21:23 

Стихотворение Бориса Пастернака

Завтра упадет завеса в храме,
Мы в кружок собьемся в стороне,
И земля качнется под ногами,
Может быть, из жалости ко мне.

Перестроятся ряды конвоя,
И начнется всадников разъезд.
Словно в бурю смерч, над головою
Будет к небу рваться этот крест.

Брошусь на землю у ног распятья,
Обомру и закушу уста.
Слишком многим руки для объятья
Ты раскинешь по концам креста.

Для кого на свете столько шири,
Столько муки и такая мощь?
Есть ли столько душ и жизней в мире?
Столько поселений, рек и рощ?

Но пройдут такие трое суток
И столкнут в такую пустоту,
Что за этот страшный промежуток
Я до воскресенья дорасту.

Дневник Марии

главная